Дьяченко В.К. о начале педагогического пути

(Выступление 23 февраля 1999 года на II-й Всероссийской научно-практической конференции «Роль педагогической технологии коллективного способа обучения в формировании новой образовательной практики», приуроченной к 75-летию выдающегося дидакта. Смотреть видеорассказ >>>)

Дорогие друзья! Много это или мало – 75, но эти годы уже позади. Меня часто спрашивают: кто вы – теоретик или практик? Вопрос не такой простой на самом деле. У нас прижилась такая классификация педагогов: есть практики, которые реально работают, и есть теоретики, дело которых писать книги, диссертации, проводить исследования; им можно и не работать. А если есть люди, которые одновременно и то, и другое, то это выглядит чем-то ненормальным. Я отношусь к категории абсолютно ненормальных людей.

Посудите сами… Был январь 1941 г., шёл снежок. Я впервые познакомился с Александром Григорьевичем Ривиным. Он проводил уро к геометрии, применяя пары сменного состава. Я не заметил, как пролетело время. Я почувствовал, что расту, как человек, поскольку я впервые учил других, спрашивал.

Это же практическая сторона. На следующий день я пришёл в школу, и тут же объявил всем моим одноклассникам (я учился в десятом классе), что собираю всех на митинг, на котором расскажу, как учителя должны нас правильно учить. Такой митинг состоялся. Я выступил перед полной аудиторией: горячо, с энтузиазмом рассказывал о своих ощущениях, о совместной работе с товарищами, размахивал руками. Говорил о том, что учителя нас учат неправильно, и что учить надо так, как учит А.Г. Ривин. На митинге присутствовала директриса, которая напомнила мне, что рядом, 300 метров отсюда, находится Лубянка. Посоветовала не забывать, чем это заведение занимается, и напомнила мне, что этот метод обучения (бригадно-лабораторный) давно запрещён. Ты, мол, ещё ребёнок, а вот отцу твоему несдобровать. Отец сказал: «Или я, или Ривин!»

Прошли годы. В Тимирязевской академии я встретился с академиком Гусинским, который преподавал земледелие и почвоведение. Он сделал меня старостой. Тогда я и стал применять пары сменного состава и метод Ривина. Я выдвинулся, я почувствовал, что это очень важное дело. А к нам в то время приезжал и читал лекции о дружбе, о товариществе, о любви сам Иван Андреевич Каиров, будущий министр просвещения и президент Академии педагогических наук. Я с ним встретился и поставил вопрос: «В чём научность тех занятий, которые мы проводим в аудитории?» Действительно, 6–8 часов подряд нам читают лекции, потом уже не до занятий. И так каждый день. Перед зачётами и экзаменами готовишься ночами, крутишься как на сковородке, куришь, нервничаешь. А зачем? Да чтобы успешно сдать экзамен, потом всё это успешно забыть, и взяться за новый предмет. Диалога не получилось, получилась встряска. Я и мои друзья из комитета комсомола остались неудовлетворёнными. Никакой научной основы в той системе обучения не оказалось. Были психологические, скорее даже физиологические разговоры и только.

Я бросаю академию, приезжаю в Киевский педагогический институт, поступаю на математический факультет. А был ещё и педагогический факультет, который готовил специалистов по педагогике и психологии, поэтому я стал параллельно учиться на двух факультетах сразу.

Мне всегда везло на знаменательные встреч и особенно в те годы. Мой дядя был очень близок к правительству Украины. По его ходатайству меня направили в научно-исследовательский институт педагогики для решения некоторых организационных вопросов. И там я встретился со всеми светилами педагогики в то время: академики, профессора, выдающиеся люди. И там я, естественно, стал говорить о методике Ривина. Смеху было столько, что некоторые академики за живот держались, смеялись до слёз. А для меня же это было серьёзно. И вдруг с этими же академиками я встречаюсь в Киевском педагогическом институте, они все оказались моими учителями. А я же поступил сразу на 3 курс, надо было сдавать экзамены. Про меня говорили, что я аферист, что меня надо исключить. И вдруг совершенно неожиданно на педагогическом кружке выступил один доктор педагогических наук, профессор, которого я буквально измучил вопросами на его лекциях. И он, указывая на меня, сказал, что это растёт будущее нашей педагогики.

Многие годы я работал практически как учитель, все методики испытывал на себе, но и многие годы я вступал в теоретические споры со всеми «тузами» науки, доказывая их неправоту. Но самое главное не в этом, а в создании той дидактики, которая действительно научна. Как получилось – судить вам.

Источник:
Коллективный способ обучения: научно-методический журнал. 2013. № 13. С. 21-22.