Планы — больше жизни: интервью с Виталием Дьяченко

(«Учительская газета», 1999, № 22) (см. с середины страницы)

— Виталий Кузьмич, вас много публикуют в газетах, в журналах, вы издали уже 10 книг по дидактике, технологии КСО. Какие из своих трудов вы считаете наиболее важными для решения современных задач образования?

— Прежде всего я бы назвал двухтомник «Современная дидактика» (Новокузнецк, 1996), затем большую по объему книгу «Развивающее обучение и новейшая педагогическая технология» (Красноярск, 1998) и «Организационная структура учебного процесса и ее развитие» (М., «Педагогика», 1989). Должен сказать, что меня стали много публиковать лишь в последнее десятилетие.

— Чем вы объясните, что ваши идеи так долго не получали признания?

— Известно, что борьба нового со старым всегда идет с большими трудностями. Нам приходилось, начиная с 40-х годов, очищать дидактику от псевдонаучных взглядов и понятий, бороться за правильное и научно обоснованное понятие обучения, руководствуясь естественно-научным подходом, раскрывать объективные законы функционирования и развития процесса обучения. Отстаивать свою классификацию форм организации обучения, вводить новое понимание и новую систему принципов обучения, впервые исследовать исторические стадии учебно-воспитательного процесса, прогнозируя его будущее, решать проблему школьного кризиса и выяснять пути его преодоления, разрабатывать исторически новую образовательную систему. Все это встречало противодействие, сопротивление.

— А что повлияло на ваше решение посвятить свою жизнь педагогике?

— Это решение созрело не сразу. В 1939-1940 учебном году я приехал в Москву и стал учиться в одной из лучших школ. Меня постигло разочарование. Я стал посещать лекции в МГУ крупнейших ученых своего времени: академиков и профессоров Иоффе, Корнилова, Рубинштейна, Каблукова, Асмуса, Державина, Розенталя, Белецкого и других, читать философскую, общественно-научную и психолого-педагогическую литературу. Засиживался над книгами Гельвеция, Дидро, Глебаха, Гегеля, Аристотеля, Декарта, Спинозы, Ф. Бэкона, Добролюбова, Чернышевского, Писарева, Плеханова, Энгельса. Я стал понимать, что образование, которое дается в школе, слишком узкое, одностороннее. В это время я и встретился с Александром Григорьевичем Ривиным — автором нашего метода оргдиалога.

— При каких обстоятельствах это произошло?

— Совершенно случайно. Я учился в 10-м классе. В начале 3-й четверти к нам в класс пришел новый учитель немецкого языка и сумел заинтересовать изучением языка в библиотеке иностранных языков, где работали кружки и где можно было в течение двух часов говорить на изучаемом языке. На занятия кружка пришли из нашей школы два девятиклассника, которые знали, что я посещаю лекции в МГУ. Они-то и рассказали мне о необычном учителе и необычном методе, который он применяет. По моей просьбе они привели меня к А.Г. Ривину. Это было, если мне не изменяет память, 17 января 1941 года. Ривину было 63 года, а мне шел 18-й. На первом же занятии Александр Григорьевич, указывая пальцем на мой лоб, объявил: «В этом парне дремлет философ». Ривин произвел на меня сильнейшее впечатление человека высокой культуры и обширной эрудиции. Меня поразило его положение какого-то отщепенца, изгнанного из школы и даже из общества. В 1956 году, когда я читал роман В. Дудинцева «Не хлебом единым», среди героев этого романа выделил персонаж профессора Бусько, который многими чертами напоминал мне А.Г.Ривина.

— Как сложилась его дальнейшая судьба?

— Александр Григорьевич умер 7 марта 1944 года от голода в доме для престарелых.

— Какова судьба учеников и сторонников А.Г.Ривина в 40 — 50-е годы? Чем вы сами тогда занимались?

— Перед войной у Ривина создалась группа его сторонников. Это были в основном десятиклассники. Я бы выделил как наиболее активных двух: Бориса Колесникова и Бориса Юновича. Мы не только участвовали в коллективных занятиях, которые проводил Александр Григорьевич, готовились вместе к экзаменам, но и по его советам ходили в другие школы, где тоже организовывали занятия в парах сменного состава, используя методику поабзацной проработки статей и работу по карточкам. Такие занятия мы называли «организованный диалог» («оргдиалог»). Для нас это был новый метод обучения. Мы старались сделать его известным, а поэтому посылали письма И.В.Сталину, М.И.Калинину, В.М.Молотову, К.Е.Ворошилову, ходили в Министерство просвещения, Научно-исследовательский институт педагогики, в педагогический институт и в другие учреждения, добиваясь признания оргдиалога и использования его для подготовки кадров разных профессий. Иногда нас слушали, и очень внимательно, но в основном спорили и поучали. Оргдиалог, то есть коллективные учебные занятия, путали с бригадно-лабораторным методом, дальтон-планом и др. системами.

— Интересно, а с кем из известных педагогов вам приходилось встречаться и сотрудничать?

— Мне очень повезло на учителей. В Киевском педагогическом институте, а затем в аспирантуре я учился у таких известных профессоров, крупнейших специалистов по психологии, педагогике, истории педагогики, как Г.С.Костюк, С.Х.Чавдеров, Я.Б.Резнин, О.Ф. Николенко. В дальнейшем я был лично знаком и обсуждал многие вопросы педагогики и особенно дидактики с М.Н.Скаткиным, Б.П.Есиповым, М.А.Даниловым, Л.В.Занковым, Е.И.Петровским, Ю.К.Бабанским, И.Я.Лернером, М.И.Махмутовым, В.В.Краевским. Во время наших встреч у нас происходили споры, дискуссии. Единство во взглядах достигалось редко.

— Вы встречались с учителями-новаторами?

— Еще в 50-е годы я работал в московской школе-интернате N 12 вместе со всемирно известным Борисом Павловичем Никитиным. Нашу работу и борьбу за новые идеи в педагогике писатель Владимир Тендряков описал в романе «За бегущим днем». Я встречался и переписывался с В.Ф.Шаталовым, у которого по методике преподавания математики многое заимствовал. Были также встречи с Е.Н.Ильиным, И.П.Волковым. В разные годы встречался и вел переписку с такими известными учеными-академиками, как И.К.Корнилов, И.Ф. Свадковский, В.В.Давыдов.

— Виталий Кузьмич, вы были школьным учителем, защитили кандидатскую диссертацию по логике, разрабатывали технологию и методики КСО. Вы себя считаете теоретиком или учителем-практиком и методистом?

— И тем, и другим. Мне пришлось одновременно даже не разрабатывать, а создавать дидактику как науку, которой нужно руководствоваться, реформируя школу, выводить дидактику из состояния наукообразия в подлинную современную науку и, может быть, в неменьшей степени заниматься практической, учебной и методической деятельностью, работать с учениками и учителями, разрабатывать технологию и теорию обучения по-новому. Это две стороны единого процесса реформирования школы, ее прогрессивного развития.

— Педагогическая общественность отметила ваше 75-летие. Вы продолжаете вести активный образ жизни: ездите по стране, выступаете с докладами и лекциями, работаете с учителями и методистами, пишете статьи, книги, участвуете в научных дискуссиях. В чем секрет вашей работоспособности? Как вам удается поддерживать столь прекрасную рабочую форму?

— Прежде всего я не считаю себя слишком старым. И.П.Павлов, В. Гюго, Л.Н. Толстой, И. Кант, И. Репин, Н.М.Амосов, П.П.Капица и много других деятелей науки и культуры продолжали активно трудиться, хотя они были гораздо старше меня. Биологи объясняют это довольно просто — генами, наследственностью. С ними спорить трудно. Я бы добавил еще два фактора: здоровый образ жизни, включая спорт и питание, а также сознание большой значимости для людей, для общества дела, которому посвятил жизнь. От постановки обучения и воспитания зависит судьба детей, подрастающих поколений, а от них — судьба и благосостояние всего общества, ради этого стоит жить и работать, невзирая на годы.

— Над чем вы сейчас работаете?

— Мои планы превосходят то, что я в состоянии сделать до конца своей жизни. Сейчас мои усилия, так же, как и усилия моих учеников и единомышленников, сосредоточены на реформировании педагогического процесса, современной школы и системы образования. Это главное направление работы. Оно определяет почти все частные проблемы: подготовку и переподготовку руководителей школ и учителей, составление учебников и учебных пособий для школ, где происходит переход от ГСО к КСО, разработку методик изучения различных предметов. Здесь непочатый край работы. А в ближайшее время хотелось бы пересмотреть и переработать свой двухтомник «Современная дидактика», подготовить один краткий популярный курс дидактики, а другой — расширенный.

— Что бы вы хотели пожелать вашим единомышленникам, ученикам, последователям и всем российским педагогам?

— Одну вещь совершенно банальную, но жизненную: хорошей зарплаты и своевременного ее получения. Вторую, самую трудную и тоже жизненно необходимую: в ближайшие годы вывести школу и всю систему образования из состояния кризиса и превратить школу в главнейший фактор развития общества, развития нашей культуры и производства.