«Отдел»

«Отдел». Документальный фильм об уникальном сообществе интеллектуалов-шестидесятников, каждый из которых внёс значительный вклад в развитие отечественной философской мысли.

Автор Александр Архангельский, режиссер Елена Ласкари (телеканал «Россия — Культура»), 2010 год. 8 серий.
Цитаты анонсов взяты с сайта телеканала «Культура»:

В 1966 году в СССР был создан Институт международного рабочего движения. Волею случая в нём образовалось уникальное сообщество интеллектуалов. Георгий Щедровицкий, Мераб Мамардашвили, Юрий Замошкин, Эрих Соловьев, Юрий Карякин, Виталий Вульф, Юрий Давыдов – все они были сотрудниками отдела, занимающегося изучением проблем общественного сознания. «Они испытывали очень важную иллюзию, что советскую систему, цену которой они уже все поняли, и марксистскую идеологию, доверия к которой было всё меньше, можно преобразовать изнутри», – говорит автор проекта Александр Архангельский.

Сотрудники «отдела» получили возможность сосредоточиться на мысли в самом, казалось бы, неподходящем для этого месте – в институте, который должен заниматься международным рабочим движением: «История подарила им какое-то время на то, чтобы комфортно, весело, вольготно заниматься главным делом жизни – мыслить, и, следовательно, как учил нас Декарт, существовать», – рассуждает Александр Архангельский. В советское время они стали первыми, кто читал мировую философию в оригинале. Они были твёрдо уверены, что смогут создать новый язык советской науки.
Атмосферу «вольницы», царившую в институте, очень точно отражает песня Эриха Соловьёва, написанная в те годы: «Как-то раз, против совести греша, я попал на совещанье в ВПШ. Думал встретить там матёрых старичков, составителей ядрёных ярлычков, а там – ребята румяные и левые…» (ВПШ — высшая партийная школа).

«Отдел» объединял культурную элиту того времени. Всё это было в духе эпохи: образовался «Кружок Замошкина», куда входили Александр Зиновьев, Борис Грушин, Александр Пятигорский; стали стихийно складываться неформальные объединения художников, артистов, литераторов.

1968 год стал переломным в существовании «отдела»: «Пражская весна» и письмо Владимира Лукина с протестом против её подавления. Эти события разрушили иллюзии переделать советскую систему изнутри. Тот «отдел», который стал знаковым для эпохи 60-х, своё существование прекратил.

«Одним из главных испытаний для героев фильма стала публикация романа Александра Зиновьева «Зияющие высоты», – считает Александр Архангельский. В нём был подвергнут осмеянию не только мир официальной философии, но и персонально Мамардашвили, Карякин, Грушин, Щедровицкий… Раскол был полный, разъединённость ощущалась всё острее…
В дальнейшем их пути окончательно разойдутся: Мамардашвили посвятит свою жизнь философии, Зиновьев напишет фундаментальные труды по логике, Грушин внесёт неоценимый вклад в становление социологии как научной дисциплины в нашей стране, Щедровицкий создаст основы методологической науки… Но пока они твёрдо намерены обновить язык советской философии; их совместное творчество даёт надежду на прорыв.

————————-

«Содержание» серий и ссылки на видео

1-я серия. Счастливая завязка
К середине 60-х в СССР сложился слой либеральной номенклатуры, которая отказалась от сталинских принципов и выбрала путь бюрократического лавирования. Сотрудники вверенных ей институтов могли заниматься свободной интеллектуальной деятельностью. Особую роль в этом играл куратор института, высокопоставленный сотрудник международного отдела ЦК КПСС Анатолий Черняев. В фильме рассказывается биография Т. Тимофеева — сына генерального секретаря компартии США; приводятся примеры царившей в ИМРД вольницы, звучит бардовская песня, написанная в те годы Э. Соловьевым. В фильме участвуют: В. Вульф, Т.Тимофеев, С. Айвазова, О. Генисаретский, Э. Соловьев, В. Кантор и др.
Смотреть

2-я серия. Рождение свободной мысли
Происходящее в ИМРД с 1966 по 1968 год удивительно. Но еще удивительнее то, что будущие ключевые сотрудники института сложились как философское поколение не после 20 съезда, а в самый мрачный период сталинской агонии, между 1946 и 1956 годом. Предшественником Отдела, стало Отделение — философский факультет МГУ, где учились: Мераб Мамардашвили, Карл Кантор, Юрий Левада, Юрий Карякин, Борис Грушин, Георгий Щедровицкий; чуть старше — Александр Зиновьев, Эвальд Ильенков, чуть младше — Нелли Мотрошилова, Эрих Соловьев.
Смотреть

3-я серия. Позолоченная эмиграция
Прежде чем собраться в Институте международного рабочего движения, многие его будущие сотрудники прошли через «чистилище» еще одного удивительного заведения послесталинской эпохи. Журнал «Проблемы мира и социализма»- совместное издание коммунистических партий всех стран, редакция которого находилась в Праге. Именно здесь люди поколения Мамардашвили напрямую соприкоснулись с реальной политикой, начали напрямую взаимодействовать с самыми известными левыми мыслителями Запада — от Сартра до Маркузе. И получили косвенное представление о европейской жизни, разомкнули свое сознание в еще одну сферу. Обо всех деталях мы узнаем из интервью Н. Грушиной, В. Лукина, И. Зориной — одной из сотрудниц пражской редакции (ныне живущей в Праге) и других непосредственных участников событий. Используются архивные съемки Юрия Карякина, Александра Пятигорского.
Смотреть

4-я серия. Искусство жизни под водой
Вокруг Института международного рабочего движения возникло особое культурное пространство, в частности «кружок Замошкина». В крохотной квартирке молодого руководителя отдела ИМРД историка американской социологии Юрия Замошкина и его жены, философа Нелли Мотрошиловой в дружеской атмосфере идут постоянные споры — о языке философии, о советском опыте, о мере компромисса, о самопознании, о литературе, театре, кино. Вместе с «институтскими» здесь постоянно бывают и Зиновьевы, и Грушины, и Эрнст Неизвестный, и Александр Пятигорский, и многие деятели позднесоветской культуры. Это было в духе эпохи. Практически одновременно с замошкинским кружком стихийно складываются неформальные объединения художников, музыкантов, артистов. И к кругу Неизвестного, и к кругу Таганки причастны «главные» сотрудники ИМРД. А через эти круги они соприкасаются с поэтическим кругом Давида Самойлова, с Высоцким… Мы застаем героев цикла в момент, когда они убеждены, что смогут проскочить сквозь барьеры истории. Об этом рассказывают Н. Мотрошилова, подруга Эрнста Неизвестного Т. Харламова, Э. Соловьев, П. Волкова, В. Вульф, И. Зорина, Н. Грушина, И. Кон и другие.
Смотреть

5-я серия. Разрушение укрытий
1968-й год в институте — год пика вольности; Виталий Вульф пишет первую и единственную в СССР статью о только что прошедшем Вудстокском фестивале; Тимур Тимофеев, Мераб Мамардашвили и другие принимают участие в нашумевшем философском конгрессе в Париже, на котором выступает Герберт Маркузе, — и становятся свидетелями «парижской весны» — сорбонского бунта студентов 1968 года. Но гораздо большее значение имеет для них «социалистическая весна» в Праге. О том, как реагировали герои фильма на 1968 год, на советские танки в Праге, о скандальном выступлении Юрия Карякина на вечере памяти Андрея Платонова, о письме Владимира Лукина с протестом против подавления пражской весны, рассказывают Наталья Грушина, Ирина Зорина, Владимир Лукин, Виталий Вульф, Лев Аннинский, Олег Генисаретский, Эрих Соловьев и другие. Через весь эпизод проходит мрачное стихотворение Эриха Соловьева «Марксистская доктрина». Пражские события не перекрыли кислород вольным мыслителям ИМРД, это произойдет позже, ближе к 1972-му. Но тот отдел, который стал знаковым для эпохи 60-х, свое существование прекратил.
Смотреть

6-я серия. Испытательный роман
Перед нашими героями встал выбор: прощаться с профессией и уходить в диссиденты или, как поступали тогда многие, уехать в эмиграцию. Участники кружка Замошкина, который продолжает жить и действовать, хотя Отдел уже распался, выбирают подневольную работу. Все кроме Зиновьева. Неприятная сделка с эпохой – ради сохранения профессии. О том периоде рассказывают Ольга Зиновьева, Наталья Грушина, Петр Щедровицкий, Юрий Любимов, Владимир Зинченко, Татьяна Харламова, Владимир Лукин, Вячеслав Глазычев, Игорь Кон.
Смотреть

7-я серия. Метафизика отдельной жизни
Настоящим испытанием для Отдела стала публикация романа Александра Зиновьева «Зияющие высоты», в котором был осмеян не только мир официальной философии, но и замошкинский кружок, круг Эрнста Неизвестного и лидеры философского поколения — Мамардашвили, Карякин, Грушин, Щедровицкий. Впрочем, и самому себе Зиновьев пощады не дал. Это испытание на прочность Отдел не прошёл, последовал раскол. Герой эпизода — Мераб Мамардашвили, который всегда вызывал общее уважение, но в среде философов держался обособленно. Именно Мамардашвили первым заговорил на несоветском, европейском философском языке. В фильме участвуют: И. Мамардашвили, Ю. Сенокосов, Е. Немировская, П. Волкова, В. Зинченко, П. Щедровицкий, О. Зиновьева, Э. Соловьев, В. Кантор, В. Глазычев и др.
Смотреть

8-я серия. Философы наедине с историей
На Первом съезде с требованием вернуть гражданство Солженицыну выступает Карякин. Грушин и Левада создают ВЦИОМ. Настал самый трудный и ответственный момент в биографии героев. Двери из «отделов», «отделений», «кафедр», «семинаров», «кружков» открылись, и то, над чем эти люди работали на протяжении всей жизни, оказалось востребованным. И хотя 1990-й складывается трагически — убит протоиерей Александр Мень, умирает Мамардашвили, уходят Великовский, Эйдельман — поколение, один на один с историей, подводит итоги. И эти итоги обнадеживают. Все наши герои состоялись. Их роман с мыслью — случился. Язык, которого не было, выработан. Традиция, которая была разорвана — восстанавливается. А дальше — дальше будут новые драмы новых поколений, истории новых «отделов». Об этом рассказывают Э. Шеварднадзе, И. Зорина, И. Мамардашвили, П. Волкова, Н. Грушина, О. Кучкина, О. Генисаретский, Г. Давыдова.
Смотреть

Дополнительные ссылки на видеоролики

Если видео по указанным выше ссылкам не открывается, то заходите на  эту страницу RUTV.RU

————————-

Мысленно с ними
Интервью А. Архангельского журналу «Огонёк»

Телеканал «Культура» решил представить историю философской мысли советского периода в лицах.

Как в советские годы могла возникнуть философская мысль? Александр Архангельский рассказал «Огоньку» о новом 8-серийном документальном проекте «Отдел», который будет выходить с 6 сентября 2010 г. на канале «Культура».

— Мы зацепились за тот факт, что в 1966 году в институте, который называется — хуже не придумаешь — Институт международного рабочего движения, вдруг встречаются и работают в одном отделе люди, не понимающие ровным счетом ничего в международном рабочем движении, зато хорошо разбирающиеся в том, как устроена человеческая мысль. От чистой мысли (Мераб Мамардашвили и Эрих Соловьев) до театральной (Виталий Вульф) или социальной мысли (Юрий Замошкин, Юрий Карякин). Многие славные люди оказываются в этом институте. Некоторое время там работала и Наталья Солженицына, тогда еще Светлова.

Возглавлял институт Тимур Тимофеев — человек с невероятной биографией: сын генерального секретаря Компартии США, он воспитывался в Ивановском детском доме, где жили и учились также дети Мао Цзэдуна и сын Броза Тито. До 20 с лишним лет Тимур Тимофеев был Тимом Райеном, а когда ему надо было поехать в командировку в Англию, ему велели поменять фамилию. Курировал институт ближайший друг Карякина — работавший в ЦК КПСС фронтовик Анатолий Черняев, который потом стал помощником Горбачева и единственным, кто не предал его во время Фороса.

Платили в институте небольшие деньги. Юрий Карякин не ходил на работу вообще. Как-то Тимофеев спросил, когда тот появится, на что Карякин сказал: «Я иду на рекорд Гиннесса — меня уже не было четыре года и не будет».

У нас получился документальный роман, и отдел превратился в символ: внутри советской жизни были отделы — лакуны, анклавы, в которых люди могли жить, думать. Правда, это продолжалось недолго. Но как вообще могло быть, что в Советском Союзе появились философы, причем в поколении, которое поступило в университет при Сталине? Философам учиться было практически не у кого, традиция была прервана: кто оправлен на философском пароходе 1922 года, кто оказался в ссылке либо расстрелян.

На философском факультете университета в конце 1940-х — начале 1950-х появляются однокурсники Мамардашвили, Карякин, Юрий Левада. В то же время на философском факультете учился Эрнст Неизвестный (его мастерская позже была одним из центров философской мысли в Москве, наряду с Таганкой, где Карякин делал инсценировку «Преступления и наказания»). В то же самое время в университете учится Михаил Горбачев. И в одной комнате в общежитии живут будущие жены Левады, Мамардашвили и Горбачева. Вроде бы не могло быть Горбачева — демократа, который учился при Сталине, не могло быть философов в то время, не существовало социологии и не могло быть социологов, а все же появились Юрий Левада и Борис Грушин. Мы начинаем копать и понимаем, что счастье возникло из трагедии: им преподавали прошедшие фронт Александр Зиновьев и Эвальд Ильенков. Победа над страхом смерти пробила какую-то брешь в их сознании, и они стали искать, где истина. И нашли ее в Марксе, которого противопоставили марксизму. А через Маркса, как через щелочку, они увидели свет большой философии. Кто-то, как Ильенков, остался марксистом, кто-то, как Мамардашвили, нет.

Там же, на философском факультете, образуется знаменитый московский логический кружок во главе с Зиновьевым. Позже многие из наших героев прошли еще через один «отдел» — через журнал тоже с чудовищным названием «Проблемы мира и социализма», редакция которого находилась в Праге, а издавался он на 28 языках. Там в начале 1960-х возникла атмосфера внутренней свободы.

Мы думаем, что история гуманитарной свободы заканчивается в 1968 году, на самом деле системный разгром произошел в 1972-м. Тогда Леваду с его сектором изгоняют из института конкретных социальных исследований. Тогда выдавливают в эмиграцию Александра Пятигорского.

Одним из главных испытаний «отдела» стала публикация романа Александра Зиновьева «Зияющие высоты», в котором он подверг осмеянию не только мир официальной философии, но и лидеров философского поколения. Роман расколол это поколение — часть приняла его, часть, как Мамардашвили, отвергла.

В 1990-е годы пришлось пройти через новое испытание — отказ от последнего укрытия. Для Мамардашвили таким укрытием была Грузия. Но он произносит страшные слова: «Если мой народ изберет Гамсахурдиа, я буду против моего народа». А Карякин во время празднования политического нового года в 1993-м, комментируя победу ЛДПР на выборах в Думу, произносит: «Россия, ты одурела!»

Большинство героев фильма не были диссидентами, но они не были и людьми системы. Они были людьми мысли. Это фильм о том, как отделиться от массы и состояться в своем призвании — призвании мыслить. Какое бы время ни стояло на дворе.

Журнал «Огонёк» № 33 (5142) от 23.08.2010

————————-

06.09.2010. Интервью А. Архангельского Радио «Это Москвы»
о премьере документального проекта «Отдел» на канале «Культура»

Е.АФАНАСЬЕВА: Добрый вечер. В эфире «Телехранитель», программа о сути телевидения, о тех, кто определяет и хранит эту суть. В студии Елена Афанасьева. В гостях у нас сегодня Александр Архангельский. Говорить мы будем о документальном проекте, который завтра стартует на канале «Культура», называется он «Отдел».

Е.АФАНАСЬЕВА: Для тех, кто пока еще не знает, в двух словах – что за проект «Отдел»?

А.АРХАНГЕЛЬСКИЙ: Ну, мы, как любые авторы любого романа, в том числе документального, берем завязку, удобную для себя. Завязка такая. В 66-м году случайным совершенно образом в институте с самым неподходящим названием – Институт международного рабочего движения – собрались блестящие интеллектуалы, которые к международному движению не имели ни малейшего касательства, но к свободной мысли в несвободной стране имели касательство самое ближайшее. Самые разные люди – от Мераба Мамардашвили и Юрия Карякина до Юрия Замошкина, Эриха Соловьева, Пиама Гайденко. Блестящие светлые имена. А дальше начинаем думать, а чего они оказались там, а кто ж их туда пустил, а как это вообще могло быть. Ведь это же поколение, которое на философский, где сейчас журфак, на Моховой, поступило между 49-м и 52-м, то есть при жизни Сталина, до всякого XX Съезда. Тогда не могла зародиться никакая свободная мысль. А дальше начинаем тянуть ниточку – а что с ними потом было, а что они делали в журнале с таким диким названием, как «Проблемы мира и социализма» в Праге, а потом – а что с ними в 70-е? И так выясняется, что бывают чудеса исторические. Вот нет никаких предпосылок, ни малейших условий, а люди, тем не менее, живут своей жизнью. И наблюдать за этим невероятно интересно.

Читать далее

————————-

15.09.2010. О Мерабе Мамардашвили: «Человек – это состояние усилия быть человеком» (источник — Телеканал «Культура»)

«Человек – это состояние усилия быть человеком». (Мераб Мамардашвили)

Мераб Мамардашвили – философ, один из крупнейших мыслителей ХХ века. Его часто сравнивали с Сократом – он тоже практиковал философствование вслух, находя множество слушателей и почитателей, и подобно афинскому мудрецу был практически сжит со свету…

15 сентября 1990 г. ему могло бы исполниться 80 лет. Уникальное сообщество интеллектуалов-шестидесятников, среди которых был и Мамардашвили, – своего рода орден вольнодумцев – образовался в Институте международного рабочего движения. Мераб Мамардашвили, Юрий Замошкин, Эрих Соловьев, Юрий Карякин, Виталий Вульф, Юрий Давыдов – все они были сотрудниками отдела, занимающегося изучением проблем общественного сознания. «Они испытывали очень важную иллюзию, что советскую систему, цену которой они уже все поняли, и марксистскую идеологию, доверия к которой было всё меньше, можно преобразовать изнутри. История подарила им какое-то время на то, чтобы комфортно, весело, вольготно заниматься главным делом жизни – мыслить, и, следовательно, как учил нас Декарт, существовать», – говорит Александр Архангельский.

Мамардашвили родился в Грузии, в Гори, в 1930 году. В 1934 семья переезжает в Россию. В 1954 Мамардашвили окончил МГУ. В 1960-е работал в Праге в редакции журнала «Проблемы мира и социализма»; в 70-х — заместитель главного редактора журнала «Вопросы философии». В 1980 году переехал в Тбилиси, где работал в Институте философии. Доктор философских наук, ученый с мировым именем, для официального советского строя он был диссидентом, идеологическим отщепенцем.

Мераб Мамардашвили: «Я могу вам признаться, что одно из моих переживаний, из-за которых, возможно, я и стал заниматься философией, было совершенно непонятное, приводящее меня в растерянность — слепота людей перед тем, что есть. Стоят нос к носу с чем-то и этого не видят.  Это происходит потому, что мы не извлекаем опыт. И это происходит бесконечно — все заново и заново в нашей жизни, или в истории в целом, повторяется одна и та же ошибка. Почему? Потому что, очевидно, не существует структуры, в которой мы раз и навсегда извлекли бы опыт из того, из-за чего нам пришлось раскаиваться. Если этого не сделать, то это будет повторяться. В российской истории вовсю гулял гений повторений, повторений дурных до тошноты».

Паола Волкова: «Речь как-то зашла о том, что такое плановое строительство, что такое пятилетки, как это прекрасно… Мераб Константинович сделал паузу, и сказал: «Это очень страшно – строить галлюцинаторные планы. И вообще – это очень страшно жить с какой-то определенной надеждой. Надо научиться жить без надежды. Потому что надежда — это незаконное дитя твоего воображения. Какая пятилетка? Какой коммунизм? Какие надежды на лучшее будущее?»..»

Мераб Мамардашвили: «В жизни есть мотив, нота, пронизывающая большое пространство и время жизни. Этот мотив чаще всего связан с желаниями. Мы ведь являемся только желающими существами. И одно из самых больших желаний – это желание жить. Но жить в каком смысле? – Чувствовать себя живым. Поэтому наши желания – есть такие явления, которые позволяют нам чувствовать себя живыми. И это самая большая ценность».

Он считал, что учить философии нельзя: «Только мысля и упражняясь в способности независимо спрашивать и различать, человеку удается открыть для себя философию. Сначала — только из собственного опыта, до и независимо от каких-либо уже существующих слов, готовых задачек и указывающих стрелок мысли — в нас должны естественным и невербальным образом родиться определенного рода вопросы и состояния. Должно родиться движение души, которое есть поиск человеком ее же — по конкретнейшему и никому заранее не известному поводу. И нужно вслушаться в ее голос и постараться самому (а не понаслышке) различить заданные им вопросы».

Ему была присуща легкость там, где требовалась легкость, и непреклонность там, где речь шла о принципах. Последние десять лет своей жизни Мераб Константинович прожил в Тбилиси. Когда его упрекали, что он, философ, занимается политикой, Мамардашвили отвечал: «Не мое это дело, не дело философа заниматься политикой. Но я не могу смотреть в глаза молодым, я не могу видеть их вопрошающие взгляды: где ты, Мераб, и как нам быть?»

В книге «Грузия вблизи и на расстоянии» Мамардашвили писал: «Не наступило ли время преодолеть митинговую истерию, выбрать одно божество: мысль, достоинство и великодушие человека, который уверен в своей внутренней силе и твердости. Но для этого следует не укорять, не отдавать приказы сверху, а терпеть. Надо дать возможность людям самим пробежать внутренний путь от начала до конца мысли. Чувства должны кристаллизоваться до общих критериев, нельзя извне дарить человека чувствами достоинства совести и порядочности».

Умер Мамардашвили от инфаркта в аэропорту Внуково в Москве во время регистрации на рейс в Тбилиси, 25 ноября 1990 года.

————————-

Об Александре Зиновьеве (источник — Телеканал «Культура»)

На телеканале «Культура» был показан четырехсерийный фильм «Александр Зиновьев. Зияющие высоты», посвященный личности и наследию российского советского философа, писателя, автора книг «Зияющие высоты», «Запад», «Русский эксперимент», «Исповедь отщепенца», «Глобальный человейник» и других, известность которого среди широкой публики явно не соответствует масштабу его уникальной личности.

Советская история — тяжелая, страшная, грандиозная. Александр Зиновьев является не только свидетелем, но и участником многих ключевых событий этой истории. Зиновьев родился в 1922 году в глухой деревне Костромской области, своими глазами видел начало коллективизации, голод, ей сопутствовавший. С начала тридцатых годов жил в Москве. Пережил самые тяжелые годы сталинских репрессий, а в 1939 году попал на Лубянку как один из организаторов антисталинского кружка, который ставил задачу убить Сталина. В это трудно поверить, но он смог убежать из кабинета следователя на Лубянке и больше года скитался по стране. От органов НКВД ему удается «укрыться» в армии. Четыре года он воюет на фронте в штурмовой авиации. Его награждают боевыми орденами и медалями. Войну заканчивает в звании капитана. После демобилизации поступает в МГУ на философский факультет, получает красный диплом, затем защищает кандидатскую и докторскую диссертации. Возглавляет кафедру в МГУ и создает свою школу логики. Его книги издаются в Советском Союзе и переводятся за рубежом. В шестидесятые годы он прочно удерживает первое место среди советских философов, цитируемых на Западе.

Александр Зиновьев по праву принадлежит к интеллектуально-художественной элите своего времени. Среди его друзей — Александр Галич, Мстислав Ростропович, Андрей Сахаров, Эрнст Неизвестный, Александр Бовин, Мераб Мамардашвили… Его романы переведены практически на все европейские языки. Его сравнивают со Свифтом и Лао Шэ. Среди его поклонников был сам Пиночет — по личному приглашению генерала Зиновьев ездил в Чили.

Один из самых влиятельных людей планеты конца ХХ столетия Юрий Андропов, прочтя социологический роман Александра Зиновьева «Зияющие высоты», произнес фразу, сразу ставшую знаменитой: «Мы прожили столько лет в советской системе, но так её и не поняли». Зиновьев был на вершине успеха, когда начал писать книгу, отлично понимая, что за этим последует… В 1976 году член Политбюро ЦК КПСС Михаил Суслов на заседании бюро требовал посадить автора «Зияющих высот» на семь лет строгого режима. Юрий Андропов спас Зиновьева от лагерей, однако он в пятидневный срок был лишен всех научных званий, боевых наград, советского гражданства и выслан из страны. Читать далее